Строчек вьется вереница, шьется свадебное платье. К свадьбе кукольного принца, к свадьбе барышни кисейной. Им пророчит, им лепечет, на седой лоскут нанизан, мерный стук машинки швейной, голос девочки капризной. * Клото – младшая из трёх сестёр-мойр, богинь судьбы в древнегреческой мифологии. Питер, 1994г.
Марко Песарези
О, мудрые, сил разума, вам данных,не пожалейте, в сущность проникая.Данте Алигьери Речь пойдёт о молодом человеке, самом ослепительном итальянском фотографе «проклятых» 90-х, Марко Песарези. Он родился в 1964 году в Римини, курортном городе на адриатическом побережье, славном своими вековыми традициями, яркими эмоциями, старинными народными обычаями, напоминающими мистические ритуалы. «Моя фотография происходит из крестьянских традиций и сопровождается поэзией […]
Серая мостовая
Серая мостовая. В замёрзшем окне трамвая, прохожий, как красный остров, перемещает остов, на общем лице, постном. Природа на грани сплина. Ничто не избегнет тлена. Ничто не оставит следа: ни день, ни года. Но стоит большого труда иллюзия постоянства. Питер, 1988 г.
Цветные картинки
Июнь раскрывается розой сорта “софи лорен”. Листья платанов размером с ладони неандертальца. Если не шью, то живу, в основном, на балконе. Выбравшись за химеры стен, мысли о бренном застревают в потустороннем. Рисую по ткани мелом. Пью много кофе, курю так, что желтеют пальцы. Ночью читаю любимую прозу одноглазому фонарю. Река обмелела. Гостиницы ждут постояльцев. Эти […]
К Эзопу
Мне больше нет пространства, чтоб продлиться, в звериный рай и лиственный покой. Где ветви Иовой приснится лишь сходство смутное с тоской, очеловечившей мою природу и оскопившей мой язык. Когда больной и изумленный он к жизни так и не привык. Язык… Скупец, одной любовью одержимый и безразличный. Даром простым, смертельным. Глупец, нескромно объявивший глину паросским мрамором. […]
Тридцатилетие (к юбилею N)
Тридцатилетие (из опыта очевидцев), это не возраст. Это способность отлиться в некую форму, когда только пульс выверяет года. Свойство некоего монумента себя (как вполне состоятельной глыбы) выстоять в суматохе. Собрать все эти обломки метеоритов, фрагменты звёзд, комет пылевые крохи, в «тромбоны из меч-рыбы»*, морщины лба, приметы конца одуревшей эпохи. И ничто так не удаётся вполне, […]
Портрет официантки. Этюд. (от Лилианы Кавани, “Кожа”, 1981 г.)
Дождливый день. Кафе, кофейный дух на нёбе. Капли на стёклах плавятся в ручьи. На стойке позабытые перчатки клешнею краба и табличка “Чьи?”. Попарно каблуки. А после слепо, по льду паркета, поочередно, чечёткой стэпа… И я, как рыба, куда поглубже, иду ко дну. Произношу отчетливо и странно громко: “Еще одну!”. Несчастный гривенник, касающийся пола шаром преображается […]
Расставание
Осенними полуживыми днями душа разорена, благословенна, одинока. В каналах тает тонкий лёд. Горячими разбитыми ступнями, угаданный иглой мгновенного, босой философ по реке идёт. Чернеют лунки за его спиной, их много. Но путь его спокоен, ломок лёд, дыра — дорога. Я думаю, невидимый до срока, он осторожно избирает роли, так сам не склонен предвещать беду: проводника […]
Скоморохи
Кто-то выглянул в окошко – пролилися щи из ложки. Собирали эти крохи, эти вздохи, – скоморохи. Птица по небу летела, унося из виду тело. Так летела, как хотела, оглянуться не успела. Лошадь по полю скакала, ветра много – толку мало. Сердце по полу стучало, звона много – страху мало. Где доспехи, конь, забрало? Смеху много […]
Утро бессонницы
Сердцу светло, спокойно. Январской пыли прозрачной слепящая белизна. Прилипшие к веткам хвойным комки. Кривизна пространства компенсируется гладью льда. Тихо. И, понемногу, жизнь кристаллизуется как вода. Легко пульсирует небосвод в синем снегу. Помутневший бессонницей рот отвергает скупое ухо. Нежно, светло и глухо бьётся сердце белого сада. В улье из снежных сот мне ничего не надо. И, […]